Публицист Михаэль Дорфман удивлен эмоциональной реакцией народа Северной Кореи на смерть их руководителя. «Неужели в Северной Корее такой инфантильный, сентиментальный, истеричный и плаксивый народ? Когда стало известно о смерти „Великого лидера" Северной Кореи, то все телеканалы заполнились кадрами рыдающих людей. Рыдали женщины и мужчины, молодые и старые. Рыдали генералы на трибунах и телеведущие в прямом эфире. Понятно, что всё это — пропаганда. Несомненно, что там куда больше, чем простая показуха. И ещё интересно, что именно хотят этим плачем северокорейцы хотят показать миру и самим себе?», — спрашивает эксперт.

Политолог, первый вице-президент Центра моделирования стратегического развития, эксперт ИА REX Григорий Трофимчук уверен, смеясь над народом Северной Кореи, который скорбит по умершему вождю, россияне забыли, что ещё недавно сами выглядели, на западный взгляд, такими же «дикарями в концлагере». «И это не инсценировка: достаточно вспомнить похороны Сталина, для которых элементарно не хватило бы такого огромного количества рыдающих артистов. Сыграть эти чувства невозможно даже за деньги, „для кино", хотя и во вчерашнем СССР, и в сегодняшней КНДР, естественно, можно встретить не только героев труда, — отмечает эксперт. — Отсюда можно провести и другую аналогию: когда в Пхеньяне восторжествует рынок и демократия, северные корейцы начнут с упоением, как и россияне, глумиться над самим собой, вчерашними, тем самым ускоренно, без посторонней помощи уничтожая собственную историю и страну. Китайцы в этом плане действуют предельно осторожно: отказавшись от идеологического наследия Мао, они оставили в покое его бесчисленные портреты».

«Сегодня в КНДР — просто другой народ, который многим не понятен из-за необычных, запредельных эмоций, которых нет у других, прожжённых, наций. Россияне могут всмотреться в советские художественные и документальные фильмы и понять, что уже не имеют ничего общего с тем народом, который жил на этой территории вплоть до 1991 года, — полагает Трофимчук. — Если задуматься, то в плаче по лидеру есть прямой практический смысл: смерть Брежнева люди оплакивали так — хотя народ, конечно, стал намного более прагматичным, чем при Сталине, — как будто могли разглядеть сквозь годы, что ни бесплатных квартир, ни бесплатного здравоохранения, ни образования им не видать уже никогда. Поэтому потомки будут вечно, со слезой вспоминать Брежнева, Каддафи, Кастро и Ким Чен Ира — и никогда, со скорбью, Рузвельта, де Голля и даже саму британскую королеву».